Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 9 — Исраэль, исцеленный. 2-я часть

У меня было немного денег, и я стал обходить все аптеки Тель-Авива и скупать снотворное, продававшееся без рецепта. Я решил: Проглочу все эти пилюли; если не проснусь больше, то и хорошо: прощай жизнь. А если проснусь, то вызову моего куратора, назначенного судом, и попрошу устроить меня в психбольницу. Я проспал всю ночь и наутро проснулся как ни в чем не бывало. Поскольку таблетки продавались без рецепта, они не были сильнодействующими; кроме того, мой организм привык к наркотикам. Я вызвал куратора и был помещен в больницу.

Семь месяцев провел я в лечебнице в Ашкелоне, а затем два года в Этаниме возле Иерусалима. Мне поставили диагноз параноидальная шизофрения. Я все время пытался покончить с собой. Бил окна и бросался на людей. Со мной всегда была Библия, и я всем говорил, что верую в Иисуса. Но я все еще не принадлежал Ему. Каждый раз, когда я пытался читать Библию, что-то мешало. Поистине здесь были замешаны дьявольские силы.

Врачи и нянечки окружали меня заботой, и мне это нравилось, потому что если ты сумасшедший, то ни за что не можешь отвечать. Врач сказал моей матери, что я неизлечим и обречен провести остаток своей жизни в подобных лечебницах. Но все же Бог меня спас. Однажды я проглотил целую горсть каких-то пилюль, оказавшихся довольно сильнодействующими. В результате я две недели лежал без сознания, привязанный к кровати. За мной установили круглосуточное наблюдение.

В больнице был один врач, пользовавшийся своим положением для издевательства над больными. Он клеветал на меня, отчего я приходил в ярость. Однажды я увидел в кухне лежащий на полу нож. Я вбежал и хотел схватить его, но вместо него обнаружил в своей руке вилку. Я швырнул ее во врача, и она попала ему в голову. Если бы я бросил нож, все могло кончиться гораздо хуже. Врач получил рану, на которую потребовалось наложить четыре шва. Это стало последней каплей. Вызвали полицию и составили протокол. Я должен был немедленно покинуть больницу. Для меня это был наилучший выход из создавшегося положения. Теперь я оказался на воле, вне больничной атмосферы, и должен был сам за себя принимать решения.

В мои 23 года мне некуда было идти: я знал только улицу. Мой отец в течение двух лет не хотел со мной разговаривать и объявил меня мертвым. Мои друзья также не хотели иметь со мной что-либо общее.

Больница располагалась между холмами, поросшими лесом. Там было очень красиво. Я пошел в лес с намерением покончить жизнь самоубийством. Я взял с собой пояс, на котором собирался повеситься. Когда я был на пути в укромное место, вдруг некто невидимый остановил меня. Хотя я ощущал его физически, он был невидим. Я не смог идти дальше. Я находился в таком помрачении, что решил уморить себя голодом. Сел под деревом и подумал: Буду здесь сидеть, пока не умру.

Я по-прежнему не расставался с Библией, которую однако, никогда не читал. Теперь у меня была масса времени.

И я стал читать. Не знаю, что я читал, но вдруг из Библии вырвался поток света, направленный прямо на меня. Я просидел так, читая, восемь дней, пока в моем сердце не водворились мир и покой. Я обрел уверенность, что теперь все будет в порядке. Это случилось впервые за два с половиной года, проведенные мною в больнице. Внезапно в моей душе наступил покой, какой бывает иногда в природе после бури. Это было необыкновенно! Но что же делать дальше? Я сразу понял: нужно найти Джона, иначе я потеряю этот вдруг обретенный покой.

Я нашел Джона, и мы вместе поехали в Эйлат. Джон уже многих привел к Господу. Он хотел основать гостиницу, где люди могли бы слышать Благую весть. Я помогал Джону и сам также свидетельствовал. Но поскольку я уже испытывал на себе освободительную силу Иисуса, я продолжал потакать себе: выкуривал по три пачки сигарет в день, затягиваясь через каждые две фразы. Меня все еще переполняло ожесточение и горечь своей отверженности.

Я прочел в Библии все, что касается последних времен. Прошлое никогда не вернется; настоящее изменить не в нашей власти; займемся-ка пророчеством. Деньги у меня были, так как мне выплатили пособие за целый год. Вот что, — сказал я себе, — теперь пора уезжать. Уеду отсюда, подальше от людей. Поеду на остров Патмос и буду там ловить рыбу. Быть может, там такая же обстановка, как во времена апостола Иоанна, получившего Откровение. Возможно, Иисус даст мне знать, когда Он снова придет на землю.

Я нашел в Хайфе судно, отправлявшееся на Кипр; оттуда я смог бы добраться до Патмоса. У меня было спальное место в четырехместной каюте. Стояла зима, и находиться на палубе было не очень приятно. Поэтому я пошел в каюту и представился трем другим пассажирам. Один из них спросил меня: Чем ты занимаешься? Я ответил: Путешествую. Для чего? Ищу кое-что. И что же ты нашел до сих пор? К их крайнему удивлению, я ответил: Бога. Моисея? Нет, — сказал я. — Иисуса.

Они очень обрадовались и сказали, что тоже веруют в Иисуса, и в говорение на незнакомых языках, и в исцеления. За мою краткую жизнь христианина я слышал всевозможные аргументы против говорения на языках и исцеления верой, поэтому я сказал: Это не вытекает из Библии. Разговор превратился в словесную перепалку. Мы говорили все громче и громче и побивали друг друга цитатами из Библии. Сейчас, вспоминая об этом, я вижу, что мы являли собой пример братской любви.

Во время этого жаркого спора две вещи, как стрела, пронзили мое сердце. Они говорили: Почему ты засовываешь Бога в свой маленький ящичек и кладешь Его на полку, чтобы Им любоваться? Почему бы тебе не сказать Богу: покажи мне, Кто Ты есть? Немного погодя я сказал: Дайте мне послушать это ваше безумное бормотанье. И один из них произнес несколько фраз на каком-то языке. Я слышал, что это был настоящий язык, а не бессмысленное бормотанье. Это глубоко меня задело, но я не подал вида. Молодые люди рассказали мне, что везут мини-автобусы в какое-то место на Кипре, кажется, Скуриотисса или что-то в этом роде. Там была какая-то школа, но какая, я до конца не понял.

В шесть утра пароход прибыл в порт Лимасол. Мы все четверо стояли на палубе и наблюдали, как пришвартовывается наше судно; мне хотелось попросить их взять меня с собой. Я чувствовал, что Бог дает мне последний шанс. Вот уже шесть лет, как я от Него убегаю и никак не могу убежать.

У меня были длинные волосы, в ушах — серьги, на ногах — сапоги; длинный пиджак. Настоящий хиппи! Я подумал: Если не пойду с ними и со мной ничего особенного не произойдет, то проведу остаток моей жизни, бродя, как помешанный, по улицам Лимасола. Я вспомнил о безумии, нашедшем на Навуходоносора, описанном в Книге Даниила. Я боялся, что со мной будет то же самое. Я подумал: Если они откажут, на мне не будет вины за то, что я отвернулся от Бога. Я заползу тогда снова в свою раковину и, как и прежде, буду чувствовать себя отверженным.

Я подошел и спросил, можно ли мне с ними поехать. К моему удивлению, они сказали: Да, конечно. Поездка по Кипру заняла два часа. Мы все больше и больше углублялись в горы. Приходилось все время спрашивать дорогу у фермеров, мимо которых мы проезжали.

Наконец я увидел огромную гору из камней и бута — как оказалось, старый медный рудник. Мне сказали, что рудник существовал уже в 500 году до Р. X. и с тех пор не переставал действовать. После турецкого вторжения на остров в 1974 году рудник и все здания были переданы Греческой Православной Церкви. Эти здания арендовала у Церкви молодежная миссионерская организация. Когда мы въехали на территорию, к нам подбежали игравшие там дети. Один из моих спутников поговорил с руководителем, попросив для меня разрешения здесь остаться. И снова я услышал: Добро пожаловать.

Разумом я знал кое-что о Боге и Библии, но обладал еще очень маленьким опытом личного общения с Ним. В этот вечер в небольшом зале проводилось собрание. На нем присутствовал проповедник, в прошлом католик, очень консервативный. Он сказал: Я чувствую, что среди нас есть некто, нуждающийся в молитве. Я подумал: Ну вот, началось. Но еще подумал: Я забрался так далеко, мне больше нельзя уходить. Я позволил возложить на меня руки, и они начали молиться. И тогда я увидел Господа. Я понял, что все эти годы Он ходил за мной, чтобы сказать мне, что любит меня, а я снова и снова плевал Ему в лицо, говоря: Дай мне идти моим собственным путем. Господь сказал: Я люблю тебя. Вот я стою здесь, позади тебя, с распростертыми руками. Я разразился слезами и воскликнул: Господи, моя жизнь катится вниз. Семья моя не хочет меня больше знать, друзья мои оставили меня. Ожесточение переполняет мою душу, мне хочется покончить с собой. Нет никого, кто мог бы мне помочь, кроме Тебя, Господи.

Я признался в своем поражении. Как будто с меня сорвали черное покрывало! Я действительно видел и ощущал, как это покрывало упало с моих плеч и изчезло. В последующие дни я чувствовал себя на десять килограммов легче, сбросив с себя груз вины, греха и ожесточения. Я очень хотел остаться на какое-то время на этой базе, и мне разрешили.

Ситуация сложилась более, чем странная. Здесь можно было найти молодых людей из всех окрестных стран —Египта, Иордании, даже Сирии, и вот среди них оказался я — еврей. Все испытывали радость о Господе. Во время работы на огороде пели песни. Те, кто трудился на ферме, славили Бога там. Это было время первой любви; люди мечтали распространить Благую весть по всем странам Ближнего Востока.

Однажды я налетел на какую-то женщину и сказал: Простите. Конечно, я прощаю вам. И это, и все остальное, — сказала она в ответ. Я не понял, что она имеет в виду. Тогда она объяснила мне, что если в человеке обитает Святой Дух, то он может всех прощать силой Святого Духа. Я подумал: Это то, что мне нужно. Но я не хотел, чтобы на меня снова возлагали руки и молились. У меня была потребность побыть с Богом наедине. Читая в своей комнате Библию, я вдруг как будто потерял почву под ногами, а на мою голову излился целый поток чистого света, омывшего меня. Я купался в Божественной любви. Казалось, эта любовь проникает внутрь моего тела, чтобы снова выйти через поры кожи. Она очищала меня. Мне казалось, будто Бог по-отечески обнимает меня. Наконец-то я вернулся домой!

Позже Господь дал мне знать, что тогда Он был крайне осторожен в проявлении Своей любви, ибо я был подобен заржавевшему проводу: я не смог бы вынести слишком большое напряжение сразу. Я стал Его последователем. Все, что я делал, сопровождалось славословием Бога. Я пел хвалу целыми днями и ощущал присутствие Божие. Каждый вечер проводились собрания, и я каждый раз ходил на них и распевал песни со всеми как можно громче. Я получил дух радости, и когда мне не хватало слов, я произносил слова на незнакомом мне языке. По пути на Кипр я купил целый блок дорогих сигарет. Но я понял, что с курением должен покончить. Я пошел к ручью и выбросил в него все сигареты.

Теперь мне оставалось научиться, как жить дальше. Есть ли такая школа, в которой могут научить, как начать новую жизнь? Бог принял меня в Свою школу. Первый урок, который Он преподал мне, — это умение прощать. Я простил моих родителей. Я пошел к парикмахеру и остриг мои длинные волосы. С фургоном, отправлявшимся за продуктами, я поехал в Никозию и купил там себе новую одежду. Я сфотографировался и одну фотографию выслал Джону в Эйлат.

Он ответил мне, что они не могли поверить, что это я. Я написал письмо психиатрам в больницу, где лежал. Они удивились: Как такое могло случиться?

Спустя год, в течение которого я прослушал несколько практических курсов, я вернулся в Тель-Авив. В Доме Эммануила собиралась для молитвы небольшая община, где я познакомился с другими верующими. Я пошел туда работать вольнонаемным при администрации гостиницы. Там я познакомился со швейцаркой Брижиттой, которая стала моей женой. В Тель-Авиве становилось все больше и больше мессианских евреев. Местом встреч и центром евангелизации стал книжный магазин на Фришманстрит.

В центре страны мессианские евреи развернули бурную деятельность. Но мы с женой хотели быть первопроходцами, трудиться на еще не возделанной ниве, распахивать целину. В конце концов мы обосновались в Тубасе.

Наш труд можно уподобить плетению рыбацкой сети. Нитями служат взаимоотношения, связывающие друг с другом общины по всей стране. Если между ними не будет духовной связи, рыбацкая сеть не сможет быть использована по назначению. Бог хочет, чтобы маленькие общины росли, распространяясь по всей стране, соединяясь друг с другом, наподобие ячеек рыбацкой сети. Сатана, не долго думая, вонзает в сеть нож и пытается разорвать ее, чтобы она стала непригодной для ловли. Нам необходима не унифицированная организация, а единство сердец, единый настрой на действие Святого Духа.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *