Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 7 — Михаил, выпускник иешивы. 1-я часть

Глава 7 — Михаил, выпускник иешивы

Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 7 — Михаил, выпускник иешивы

Впервые я увидел Михаила Губермана (двадцати пяти лет) на службе, совершавшейся на иврите в церкви Христа в старом городе.

Если пройти через Яффские ворота, мимо Цитадели и башни Давида, то слева перед вами окажутся кофейный магазин, книжная лавка и ворота, ведущие во двор гостиницы, за которой и находится церковь. Основанный в 1849 году, этот храм особым образом связан с евреями. В оконные витражи вкраплены еврейские символы и буквы. Их можно также увидеть на столике для причастия и на большом деревянном щите у задней стены. Основатели церкви серьезно отнеслись к следующим словам апостола Павла из его Послания к Римлянам (1, 16): Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых Иудею, потом и Еллину. Во времена турецкого владычества они предвидели, что Бог возвратит еврейский народ на его землю. В субботу вечером сюда приходят многие мессианские евреи, чтобы воздать Богу хвалу и услышать Слово Божие.

Михаил переводил проповедь Рувима Бергера для англоязычных слушателей. Рядом с ним сидела его невеста Беатриса. Пока пелись гимны, молодые обменивались влюбленными взглядами, шепча время от времени что-то друг другу на ухо. Трудно себе представить, что этот самый юноша учился в иешиве и носил только черную одежду.

Я родился в Нью-Йорке. Когда мне было десять лет, мы переехали на юг Соединенных Штатов, в штат Вирджиния. Мои родители — евреи, но мы не соблюдали, как следует, наши религиозные обязанности. В праздник Хануки мы зажигали свечи; чтили и другие праздники; на Пасху готовили положенные блюда и т. д. Мое еврейское воспитание фактически сводилось к усвоению следующих правил: Будь горд, что ты еврей; помни своих родных, убитых во времена Холокоста; ни в коем случае не женись на нееврейке и не попадись на удочку проповедников Нового Завета и Иисуса Христа. Ибо христиане всегда рады стараться тем или иным способом лишить нас нашего еврейства.

В городе, где мы осели, не было ни одного еврея. Я вырос, не имея ни малейшего понятия о том, в чем состоит наша религия. Большинство еврейских детей все же проходит какое-то религиозное обучение во время подготовки к своей Бар-Мицве, но у меня и этого не было. Мое детство не всегда было легким, так как в доме у нас часто складывалась напряженная обстановка. Я испытывал духовный голод, который ничем не мог утолить. Поэтому я часто отправлялся один за город.

Мы жили в Вирджинии, где необычайно красивая природа. У меня почти не было друзей, и я много времени проводил в одиночестве, бродя по лесам и лугам. Я чувствовал в природе Божие присутствие. Тогда я этого не понимал, но сейчас, оглядываясь назад, я вижу нечто особенное в том, что меня окружало.

Один мой хороший приятель уверовал в Иисуса Христа. Он не был евреем. Местность, где мы жили, входит в так называемый Библейский пояс, так как там много храмов и много верующих. Мой друг был беден. Дом, где он жил со своими пятнадцатью братьями и сестрами, представлял собой просто сарай, без водопровода и электричества.

Он поистине воспылал любовью к Господу и пытался говорить со мной о своей вере. Я думал: Бедняга, у тебя ничего нет в этом мире, поэтому для тебя это хорошо. Но я видел огромную перемену в его жизни, и это производило впечатление. В довершение всего он выглядел очень счастливым. Я же в свои четырнадцать лет чувствовал себя несчастным и глубоко в душе мечтал обрести то, что он уже нашел: надежду и радость.

Мой друг побуждал меня прочитать Новый Завет. Сначала я говорил: Нет, не могу. Мне это запрещено, так как я еврей. Для тебя, может быть, это годится, но только не для меня. Я никогда не читал Библии, даже Ветхого Завета. Мой друг сказал: Тут что-то не так. Ты ведь умный и прочел кучу всяких трудных книжек, а Новый Завет не хочешь даже открыть. Как ты можешь судить о том, чего не читал? Ты, вероятно, боишься того, что можешь узнать.

Этим он меня пронял, и я пошел в школьную библиотеку и отыскал место, где стояли Библии. Это был запретный для меня уголок, куда я не осмеливался даже заглянуть. Я прохаживался взад и вперед мимо этих полок и, только убедившись, что меня никто не видит, схватил первую попавшуюся Библию; спрятав под полой пиджака, я принес ее домой. Моя мама не должна была видеть, что я делаю.

Войдя в свою комнату, я открыл Новый Завет. Я ожидал, что прочту о том, какие евреи плохие и что они убили Иисуса и потому прокляты. Возможно, там будут также милые сентенции вроде подставь свою вторую щеку и т. п. Но все, что может быть там хорошего, должно быть, заимствовано из Ветхого Завета. Я не предполагал, что найду что-либо, относящееся лично ко мне.

Я открыл Новый Завет и был поражен. Я стал читать Евангелие от Матфея, главу пятую, содержащую Нагорную Проповедь, и прочел примерно следующее: Блаженны не имеющие ни отца, ни матери, ибо Господь — ваш отец и мать. Я открыл рот от удивления. Я вовсе не ожидал найти там что-либо подобное. Меня так глубоко тронули эти слова, что я заплакал. В то время мне было особенно одиноко, потому что в нашей семье недоставало тепла. Вот почему это так на меня подействовало.

С тех пор я часто пытался снова найти эти слова в Евангелии, но странная вещь — их там нет. В Новом Завете содержатся разные заповеди блаженства, но там нет отдельного обещания блаженства для сирот. Прошли годы, прежде чем я открыл для себя, что Слово Божие есть Слово живое. Это не обычная литература, а Книга, посредством которой может говорить лично с нами Святой Дух. Бог дал мне услышать именно те слова, которые были мне тогда необходимы. Я плакал; я вдруг понял, что Бог действительно существует. Я был так счастлив, что есть Бог и что Он рядом и беспокоится обо мне, в то время как больше у меня нет никого в делом мире.

Поскольку меня отдали в детский дом, я стал ходить в баптистскую церковь. К сожалению, в церкви возникла масса проблем. Я ничего не знал о христианстве и Церкви и о том, что между отдельными Церквями существуют различия. Я принял Господа в сердце, но меня беспокоило то, что я еврей. В моей церкви придерживались теологии замещения * — учения о том, что место Израиля заняла Церковь. Мне сказали, что я первый еврей, переступивший порог этого храма. Посмотрите-ка, кто к нам пришел! К нам пришел еврей! А мне было сказано: Ты теперь христианин и больше не еврей и потому должен быть счастлив, так как Бог освободил тебя от проклятия, тяготевшего над твоими предками. В то время я был столь наивен, что принимал это! Я думал: Новый Завет совершил со мной чудо, я хочу глубже в него вникнуть.

Но я обнаружил в церкви кое-что еще, а именно — расизм. Я заметил, что в эту церковь совсем не ходят негры. Когда я спрашивал об этом, мне давали уклончивые ответы. Поскольку, Как еврей, я сам являлся жертвой расизма, я не мог принять такого положения вещей. Однажды, когда я был еще! маленьким, меня побили за то, что я еврей. В другой раз в нашем доме высадили стекла, а на стенах дома написали обидные лозунги. Нам давали понять, что наше присутствие нежелательно, потому что мы евреи и отличаемся от остальных. Меня никогда не покидало чувство, что у меня есть два серьезных недостатка: то, что я приехал из Нью-Йорка, и то, что я еврей. Особенно страдали от этого мои родители: они так и не смогли почувствовать себя здесь дома. Мне, ребенку, переезд дался легче.

И вот здесь, в этой церкви, я снова столкнулся с тем же самым: ты еврей, ты — не такой, как мы. Когда мы в воскресной школе изучали Ветхий Завет, учителя постоянно обращались ко мне с вопросом: Я правильно сказал? Они считали, что я должен хорошо разбираться в Ветхом Завете. Но этим они лишний раз напоминали мне, что я отличаюсь от остальных.

Я думал: Бог есть, и Я Ему небезразличен, но я ничего О Нем не знаю. Мне необходимо изучить свою религию. Но в наших краях евреев не было, и я не смог получить никакой дополнительной информации. Я перестал ходить в церковь и постарался забыть о своем неудачном христианском опыте.

Когда я закончил школу, разразилась война между Израилем и Ливаном, и мне захотелось поехать в Израиль, чтобы сражаться на его стороне. Я думал: Вот шанс найти для себя цель жизни, пожить среди моего народа и лучше узнать Бога. На самом деле, я очень мало знал об Израиле, хотя у меня с детства теплилось желание туда поехать. Я приехал, сразу же принял израильское гражданство и записался в армию. Я не знал ни одного слова на иврите и пошел в армию совсем не подготовленным. Все здесь было для меня чужим.

Война в Ливане подходила к концу, и солдаты говорили мне: Ты сошел с ума! Как можно уезжать из Америки? Мы все мечтаем выбраться из этой страны, а ты сюда приехал. Я понял, что сделал большую ошибку, пойдя в армию, и мне стало более одиноко, чем раньше.

Но я по-прежнему хотел отыскать свои корни. В армии были ребята из ортодоксов, и меня заинтересовало то, что они говорили о своей) вере. Спустя два года я ушел из армии и посетил одного друга, учившегося в иешиве в Бней-Браке возле Тель-Авива. Иешива показалась мне большой, как город. Здесь могли учиться также и те, кто не получил ортодоксального воспитания: начинали с самых азов. Я хотел там поучиться всего две недели и уехать. Сразу по прибытии туда я так и сказал: Я здесь не останусь, я приехал только на две недели; я не собираюсь становиться ортодоксом. В результате все учащиеся и учителя считали своим долгом убедить меня в том, что я непременно должен стать ортодоксом. Они уговаривали меня примерно так: Это вопрос выбора между истиной и ложью — важнейший вопрос твоей жизни; как же ты можешь посвятить ему всего две недели? Или: Если ты на самом деле честен, останься здесь, по крайней мере, на месяц.

У меня имелся обратный билет на самолёт в Соединенные Штаты, поэтому я говорил: Если, не возвращусь через две недели, пропадет билет. Мне сказали: Поменяй его. Я продлил свой билет на месяц и приступил к занятиям. Затем мне сказали: Если ты не воспользуешься своим билетом и останешься на год, мы купим тебе новый билет. Я согласился, а они подумали: Если мы заполучим его на год, он станет настоящим ортодоксом и не захочет уезжать отсюда.

И правда, я не мог забыть тот ценный опыт, который я приобрел, встретившись с Богом. Я понимал, что чего-то в моей жизни не хватает и что я никогда не смогу быть в мире с самим собой, если не найду этого. Мне необходимо выяснить свои отношения с Богом и так или иначе начать жить для Него, ибо в противном случае я не буду счастлив. Я и в самом деле захотел воспринять ортодоксальный образ жизни, если это поможет мне укрепиться в моем осознании себя как еврея.

И я погрузился в занятия со всем жаром и пылом, отдавшись полностью учебе. Учиться мне нравилось. Я воспринимал Талмуд и раввинистические писания как брошенный мне вызов. Они стимулировали работу моего ума, к чему у меня была определенная склонность. Это давало чувство удовлетворения; учителя хвалили меня, что приятно щекотало мое самолюбие. Я догнал друга, поступившего в иешиву годом раньше, и это тоже наполняло меня гордостью. Учителя отмечали меня всевозможными наградами и почестями, что доставляло мне удовольствие. Я очень серьезно относился к занятиям, отдавая им все свои силы. Я занимался день и ночь и довел себя до крайней степени изнеможения. Но мира в душе я не обрел.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *