Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 6 — Эли, сабра. 2-я часть

Итак, мы снова очутились в Амстердаме. К счастью, мы встретили там одного человека из Южной Америки, который поселил нас у себя, так что нам не приходилось больше жить в гостинице. И к тому же я нашел работу на рыбном заводе. Это был тяжелый труд, но так или иначе мы смогли остаться в Голландии на протяжении довольно долгого времени.

Тем временем возросло напряжение между моей подругой и ее двумя детьми, которых мы взяли с собой (третий ребенок остался в Израиле с бабушкой), и мною. Путешествие на север Европы значительно изменило нас обоих, из-за чего изменились и наши отношения. Я говорил себе: Теперь я должен подумать о себе, а это означает, что мы должны расстаться.

Но прежде чем это произошло, мы предприняли совместную поездку в Оверайзел — в одну деревеньку, тянувшуюся вдоль канала. Воскресным утром мы прогуливались вдоль ряда домов, моя подружка плакала. Вдруг мы услышали пение. Мне показалось, будто кто-то зовет меня. Я ничего не знал о церковном богослужении. Не раз заходил в церкви, но на службу никогда не попадал.

Я спросил мою спутницу: Ты слышишь пение? — Да. Мы пошли на звук и очутились возле белого домика, который казался слишком маленьким, для того чтобы быть церковью. Мы толкнули дверь. Маленькое помещение оказалось целиком заполненным. Уже началась служба. Служитель церкви, стоявший впереди, возмутился при нашем появлении, так как входить во время службы было не принято. Я подумал: Может быть, он догадается по цвету моей кожи, что я не местный, и простит меня.

В заднем ряду сидела добродушная старая дама, которая повернулась к нам и дала каждому из нас по маленькой черной книжечке. Я расценил это как проявление типично голландского индивидуализма. Она ткнула пальцем в слова песни, которая пелась в данный момент. Книжка называлась Псалмы и гимны. Я не понимал по-голландски, но, просматривая книжку, увидел знакомые слова: Псалмы царя Давида, Иерусалим, Израиль, и это позволило мне почувствовать себя здесь, как у себя дома. Было нечто необыкновенное в том, чтобы слушать, как жители голландской деревни поют о Давиде, Иерусалиме и Израиле. Когда служба окончилась и мы возвращались вдоль канала, возле нас вдруг остановилась машина проповедника христианской реформаторской церкви, которую мы только что посетили. Он спросил нас, откуда мы, и очень удивился, узнав, что мы приехали из Иерусалима. Он сказал, что нам всегда будут рады в его церкви.

Я стал часто приезжать сюда, но моей подружке не всегда хотелось меня сопровождать. Обычно кто-либо из прихожан подвозил меня в церковь на машине. Я хотел изучить язык, на котором говорят люди, встречавшиеся мне на улице. С теми, кто изучал английский, я мог говорить по-английски, но я хотел иметь возможность общаться с простыми голландцами. Итак, я ходил в церковь и таким образом учил голландский язык.

Каждое следующее воскресенье я понимал все больше и больше из службы. Я старательно наблюдал за губами проповедника и пытался произносить некоторые слова, подражая ему. Через несколько недель я мог уже вставить в разговор несколько слов по-голландски.

Однажды я задал проповеднику вопрос: Почему вы, читая каждое воскресенье 10 заповедей, одна из которых велит соблюдать субботу, тем не менее соблюдаете воскресенье? Он объяснил мне, что люди в церкви строго придерживаются определенных правил и не нарушают их. Я понял это, но снова и снова продолжал задавать вопросы. Правда, мне показалось, что здесь задавать вопросы не принято, даже если ты провел в церкви всю свою жизнь; в противном случае тебя не допустят к Причастию.

Но они были очень добры к нам и делали все, чтобы мы чувствовали себя, как дома, и я им очень благодарен. Да благословит их Господь за это.

Мы переехали в Южную Голландию, и они позвонили из Оверайзела в местную церковь, чтобы нас кто-нибудь навестил. Такая забота была очень приятна. Голландцы — очень дружелюбный народ. На новом месте я также каждое воскресенье ходил в церковь. Никогда раньше в моей жизни я не проявлял такого интереса к религии.

Я не верил, что Иешуа — Сын Божий, и находил очень странным, что все эти люди каждое воскресенье приходят в церковь с верой, чтобы послушать об Иешуа, который был евреем.

Напряжение между мной и моей подружкой достигло кульминации, и мы расстались. Моя подружка со своими детьми вернулась в Израиль, а я проехал еще на 200 километров дальше, в Южный Лимбург. Там я тоже ходил в церковь. Но это была церковь иного рода, с большим крестом наверху. Войдя в нее, я увидел статую и также большой крест на стене. Там я чувствовал себя неуютно.

Приближался Рош-а-Шана. Я узнал, что в Маастрихте имеется синагога, и пошел туда, но не почувствовал там себя дома в духовном смысле. Раввин вел себя довольно нервно, бегал взад и вперед, так как для всех присутствовавших не хватило книг. Я подумал: Здесь мне не место. Но и в церкви я не чувствовал себя своим, особенно в той, где был большой крест на стене.

В течение нескольких недель я просидел дома, выходя лишь для того, чтобы сделать кое-какие покупки. Я изучал голландский язык и уже гораздо лучше стал говорить по-голландски. Но мне хотелось видеть людей; я страдал от своего одиночества. Тогда я стал писать письма моей матери в Израиль. Я писал ей о внутренней борьбе, происходившей во мне, о том, что я не могу представить себя солдатом, патрулирующим в Иудее и Самарии, где раньше мне приходилось торговать, чтобы заработать на жизнь. Я мог бы встретиться там с друзьями, с которыми у меня бывали прежде деловые контакты, но теперь я был бы в военной форме и при оружии. Я писал: В северных странах люди так же, как и я, любят свою страну, но они достаточно открыты и с готовностью принимают меня, еврея, хотя они и христиане. Так нам следовало бы жить вместе с арабами. Но сейчас арабы ведут себя совсем по-иному, и я не смогу ездить свободно по их селениям, как раньше.

В Шабат я был дома один; зажег свечи и читал Библию. Я все больше и больше начинал верить в Слово. Здесь была истина. Истина, дарованная Богом.

Наступил Песах, праздник освобождения евреев от египетского рабства и прочих пленений. Я понимал, что мне необходимо вернуться домой, даже если я и не являюсь рабом в чужой стране, подобно евреям в Египте. Но мне не хотелось возвращаться в Израиль слишком быстро. Поэтому сначала я поехал на автобусе в Грецию. Снова пересек всю Германию и снова, как и в первый раз, почувствовал перемену в атмосфере. Затем я проехал через Югославию и оттуда — в Грецию. Я узнал, что через 5 дней должен отправиться пароход в Хайфу. Оставшееся время я использовал для знакомства с Грецией. Однако я не мог спокойно осматривать греческие достопримечательности, так как внутри меня разыгрывалась духовная битва. Я не знал, как мне лучше поступить после всего, что мне пришлось узнать и пережить.

В день отплытия у входа в порт я увидел маленького человечка с загорелым лицом и черными волосами. Я спросил его по-английски: Откуда вы? Он ответил на ломаном английском: Из Южной Америки, из Перу. Я сказал ему, что он может говорить со мной по-испански. За время работы в Центре абсорбции и за годы, проведенные с моей южно-американской подружкой, я научился хорошо говорить по-испански. Он был рад, что встретил человека, с которым можно разговаривать на родном языке, и спросил, куда я направляюсь. Услышав, что еду в Хайфу, он обрадовался еще больше, так как отплывал на том же самом пароходе, что и я. Теперь он сможет всю дорогу говорить по-испански.

В пути он много расспрашивал меня об Израиле, и я научил его петь песню на иврите Кол хаолам куло гещер цар меод. Когда через 3 дня мы прибыли в Хайфу, он мог уже хорошо ее петь. Он ехал в одну из иерусалимских церквей. Я знал все храмы в Иерусалиме и потому спросил, что это за церковь. Но у него был только номер телефона. Я подумал: Это довоольно рискованно. Если номер окажется неправильным, ему придется трудно, так как он не знает ни одного имени. Мы поехали в Иерусалим вместе и зашли к моей матери. После того как мы поели, я сказал: Попробуй позвонить, ответит ли кто-нибудь по этому номеру? Он позвонил, и это оказалась южно-американская община, куда его сразу же пригласила приехать. Он поблагодарил меня и уехал. Но я на всякий случай записал его номер телефона.

Я пытался найти себе работу, но это оказалось трудным делом. В те дни в Израиле было много безработных. Затем произошло террористическое нападение на автобус по дороге из Тель-Авива в Иерусалим. Много людей погибло и много было раненых. Я подумал: Среди пострадавших есть испанские туристы, поеду навещу их в больнице. Я поехал в больницу и нашел там испанскую девушку из Каталонии. Я поговорил с ней, и она спросила меня, приду ли я снова. Как раз в это время мне позвонил мой друг из Перу, и когда я рассказал ему об испанской девушке, его пастор Жеме Пуэртас выразил желание поехать в больницу вместе со мной. Мы договорились, что встретимся у входа в больницу в 9 часов.

Когда я приехал, он посмотрел на меня и сказал: Вы знаете, Ваше лицо излучает свет. Мы навестили девушку, и, когда мы прощались с ней, Жеме сказал: Мы также будем молиться. Для меня это не было чем-то новым, так как в Голландии я привык к тому, что люди молятся перед едой. Мы вместе пошли к автобусу. В тот период у меня накопилось множество вопросов относительно Бога и Нового Завета. В сумке у меня с собой была Библия.

По той или иной причине я почувствовал доверие к Жеме. В автобусе я открыл Библию и задал ему несколько вопросов, на которые он дал мне очень разумные ответы. Он сказал: Давайте поговорим об Эммануиле и привел мне много мест из Писания, доказывающие, что Мессия уже давно пришел. Он дал мне прочитать о страждущем Эммануиле и сказал, что это было явление Самого Бога. Я понимал, о чем ой говорит, благодаря тому что изучал Новый Завет, но я не сказал ему об этом. Пока мы ехали на автобусе через Иерусалим, Жеме Пуэртас просвещал меня по поводу Эммануила. Но у меня все еще было много вопросов. Необходимо было стыковать друг с другом отдельные фрагменты картинки-загадки — все то, что я слышал от других, и то, во что верил сам. Жеме подбросил мне несколько эпизодов из Библии, и картинка стала вырисовываться для меня гораздо яснее.

Пойдемте к нам на обед, — сказал Жеме. Хорошо, — ответил я. Мы пересели на автобус, идущий в Неве-Яаков, где он жил. Там мы проговорили еще три часа. Я жаждал больше узнать о Боге.

В какой-то момент он спросил меня: Веруешь ли, что Эммануил из Ветхого Завета — это Иисус в Новом Завете и что Он — твой Искупитель? Я быстро повторил этот вопрос про себя: Эли, веришь ли ты, что Он — твой Спаситель? Я услышал отражение этого вопроса в моем сознании и сказал себе: Эли, это так ясно, что ты не можешь сказать нет. После молчания, показавшегося мне долгим, я сказал уверенно: Да1 Когда я это сказал, все в комнате пустились в пляс.

Я почувствовал, как меня охватывает огромная радость. Все присутствовавшие испытывали такую же радость. Я верю, что Бог дал мне возможность изучить испанский язык, для того чтобы я смог услышать на испанском Благую весть. Изучая испанский, я жил в грехе, но Бог использовал плохое для лучшего. Бог всегда так делает. Бог использовал испанский язык и христианскую любовь, для того чтобы мое сердце открылось для Иешуа. Так Жеме Пуэртас стал моим личным пастором. И он является им до сих пор.

Я искал подходящее место, куда бы я смог ходить молиться. Однажды я шел по улице Наркис в центре Иерусалима и вдруг увидел человека, очень похожего на одного моего знакомого из Южной Голландии. Я подумал: Почему бы мне с ним не заговорить? Я повернулся к нему и сказал: Вы очень похожи на одного человека, с которым я познакомился в Голландии. Он сказал, что его предки приехали из Голландии, но сам он там никогда не бывал. Я спросил также, чем он занимается, и он сказал мне, что служит старшим в баптистской церкви. Он не приглашал меня прийти в молитвенный дом баптистов. Поэтому я сам спросил его: Можно мне прийти к вам в церковь? Он сказал: Пожалуйста, каждую субботу в 10.30 утра. Я посетил ее и с тех пор регулярно хожу туда. Я могу читать на иврите, организовывать транспорт для людей, посещающих церковь, так как по субботам общественный транспорт не работает.

Я чувствую себя активным участником духовной жизни в Иерусалиме. Моя мечта — завести большой дом в Иерусалиме, где принимали бы людей всех национальностей и вероисповеданий, нечто вроде гостиницы. Я знаю, что значит жить одному в чужом городе, и хочу создать теплое пристанище, где людям было бы хорошо.

Я все еще живу один. Только Господь может дать мне жену. Многие молодые люди, в том числе и верующие, часто бывают слишком поспешны в выборе партнера, и это приводит ко всякого рода проблемам. Я жду, когда наступит время, предназначенное для меня Богом.

То же самое можно сказать о мессианских верующих евреях. Мы должны возрастать в том темпе, в каком нам это положено от Бога. Для нас этот процесс идет медленнее, чем для верующих из других народов. Мы должны вновь и вновь возвращаться к основному вопросу: Как мы можем примирить в своей душе образ Бога и образ Иешуа?

В последнее время я часто встречаю ортодоксальных евреев, ожидающих пришествия Мессии. Некоторые из них допускают, что Иешуа является Мессией. Они не могут высказывать это вслух, но эта мысль в них живет. В будущем к вере в Иешуа будет приходить все больше и больше евреев. В этом моя надежда и об этом моя молитва.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *