Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 5 — Менахем и Хая, первопоселенцы. 2-я часть

Я продолжал читать Библию, и для меня стало ясно, что если вообще существует Мессия, то это может быть только Иисус. Наконец, я прочел книгу Назорей и был более или менее согласен с ее автором, что Иисус принадлежит синагоге и что Его необходимо вернуть еврейскому народу.

Когда я снова стал жить в Нью-Йорке, я посещал собрания квакеров, так как в них я видел меньше всего угрозу для себя. У них нет никаких религиозных символов, и они не догматичны. Их вера требует большего сосредоточения на добрых делах и активного участия в общественной жизни.

Я включился в борьбу за равные права белых и черных и стал участником всевозможных кампаний в этой области.

Через два года после моего возвращения из армии в моей жизни произошло примечательное событие. Я направлялся в один ортодоксально-еврейский магазин на Ист-Сайде, чтобы купить для матери пасхальное вино. Там продавалось настоящее кашерное  вино. Отец умер годом раньше, и я должен был возглавить предпасхальный Седер. Был чудесный весенний день, и я шел пешком. По дороге мне припомнились и уже не отступали от меня два места из Нового Завета. Одно из них — слова, которые Иисус сказал богатому юноше: Продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19, 20). И другое из Нагорной проповеди: Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 34). Я подумал: Может быть, это именно тот путь, по которому я должен следовать за Иисусом. И я решил сразу же после Пасхи раздать все свое имущество. Моя мать — вдова; ей я отдам большую часть. Затем я уеду. Куда, я сам не знал.

Когда до меня дошло, что это реально означает, я сначала/ испугался, но потом решил во что бы то ни стало осуществить задуманное.

В мае 1948 года, то есть как раз тогда, когда было провозглашено государство Израиль, я буквально все продал, собрал все мои личные сбережения — 250 долларов — и отдал все деньги матери. Когда-то я читал о кораблях и дальних странах и решил поискать работу в какой-нибудь пароходной компании. Я посетил пароходные агентства и узнал, что из Бруклина отплывает корабль, принадлежащий ООН. Меня взяли благодаря моей военно-медицинской подготовке. Судно подбирало перемещенных лиц из разных стран Европы и затем развозило их по всему миру. Я должен был работать в корабельном лазарете и в качестве палубного матроса. Это звучало заманчиво.

Уже на борту я постепенно впал в глубокую депрессию, которая достигла пика, когда мы пришвартовались в Бремерхафене. Я чувствовал себя очень одиноким и глубоко несчастным. Я даже просил у Бога смерти для себя. Я съездил в Бремен и увидел, в каком плачевном состоянии был этот город, и это еще усугубило мою депрессию. А в Бремерхафене на борт погрузились сотни беженцев, которых нужно было доставить в Южную Америку.

Так как я знал идиш а также понимал по-немецки и когда-то учил испанский, меня загрузили работой переводчика. Затем пришлось ухаживать за больными и помогать на кухне. Работа пошла мне на пользу.

В течение нескольких дней я стал совсем другим человеком. Я понял, что Бог вошел в мою жизнь. Я достиг дна пропасти и теперь решил следовать Иисусу открыто. Я вернулся через Южную Америку в Нью-Йорк, где познакомился с одним евреем, верующим в Иешуа. Это был Рахмиэль Фридланд, работавший с миссией среди евреев в Нижнем Ист-сайде. Он происходил из строгой ортодоксальной еврейской семьи, жившей в довоенной Польше, и обратился к вере в Иешуа еще будучи в Варшаве. Вся его семья погибла во время войны.

Этот человек свел меня с другими верующими евреями. У нас с ним были очень хорошие отношения; мы часто говорили друг с другом на идиш. С ним я мог расслабиться. Здесь мне не нужно было ломать голову над богословскими проблемами, с которыми приходилось сталкиваться, имея дело с христианами. Большинство евангелических христиан, которых я встречал, не участвовали в общественной жизни и не интересовались конфликтом между черными и белыми. Они говорили только о спасении и о том, как они пойдут на Небеса, или затевали со мной дискуссию по вопросу о Святой Троице. А среди этих верующих евреев я мог быть самим собой. Спустя какое-то время я спросил Рахмиэля, может ли он меня окрестить. Я не хотел принимать крещение среди христиан, в церкви, а хотел креститься в еврейском окружении.

Иордан мне заменил Кони-Айленд в Бруклине, очень еврейском районе. Я был крещен в заливе Атлантического океана в удостоверение моего единства со смертью и воскресением нашего еврейского Мессии. Рахмиэль ввел меня в Еврейско-христианский союз (теперь — Союз мессианских евреев), где я познакомился с другими верующими евреями.

На Новый, 1961, год я был в Коннектикуте, где встретил Хаю, и мы поженились. Мы с Хаей очень активно свидетельствовали о нашей вере как среди евреев, так и среди язычников. Спустя год мы переехали в Майами-Бич во Флориде, и я пошел работать в больницу санитаром. Мы были очень счастливы. Там можно было свободно говорить о нашей вере, и мы вели очень деятельный образ жизни.

В нас обоих жила глубокая любовь к Израилю. В юности я принимал активное участие в сионистском движении, которое в ту пору боролось за создание еврейского государства в Палестине. Но обретя веру, мы чувствовали себя недостаточно сильными духом, чтобы обосноваться в Израиле. Это оттого, что большинство из евреев убеждено, что христиане — наши заклятые враги. С точки зрения евреев, нацисты были христиане, а мы, обретшие Мессию,— предатели, перешедшие во вражеский стан.

Но мысль о переезде в Израиль все время не давала нам покоя. Через год после нашей свадьбы мы решили попросить у Господа дать нам знак. И нам был подан такой знак, и в феврале 1963 года мы оказались на борту израильского торгового судна, увозившего нас из Майами в Израиль.

Мы поехали как туристы и пробыли несколько недель у Фридландов, эмигрировавших ранее. Мы осмотрелись вокруг и решили поработать в течение шести месяцев в киббуце. Вместе с Розой Уолмер, пережившей Холокост, мы распространяли Библии по всему Израилю. Затем мы обосновались в Эйлате, где приняли израильское гражданство. Эйлат был в ту пору маленьким поселком, окруженным с севера пустыней Негев, с юга — Синайской пустыней, с востока — Красным морем, по соседству с арабским портом Акаба. Я устроился на работу в порт в качестве докера. Работа в Эйлате в жару была тяжкой, но мне было тридцать с небольшим и я был достаточно крепким. Мы легко приспособились к новой жизни.

Мои товарищи по работе не могли понять, почему я, американец, работаю: они привыкли, что большинство американцев — богатые туристы. Особенно не понимали меня восточные евреи. Они очень хотели переехать в Америку или Канаду, а я приехал оттуда и трудился в поте лица в жарком и пыльном Эйлате.

После Шестидневной войны я устроился на работу в одну пароходную компанию, куда меня взяли благодаря моему знанию иностранных языков. Я проработал там в течение десяти лет.

Тем временем мы устраивали собрания на дому и распространяли Библии. Хае пришлось особенно много потрудиться, так как к нам приезжали и оставались на ночлег в нашей маленькой квартирке сотни людей.

В Эйлат прибывало все больше и больше людей, говорящих по-английски; это было время расцвета движения хиппи. Они целыми днями лежали на берегу и курили гашиш. Одним из них был голландец Джон Пеке. Нам удалось помочь ему стать верующим.

Я начал также писать и печататься в различных христианских и еврейских периодических изданиях. В 1976 году Еврейско-христианский союз попросил меня поработать у них в качестве их представителя в Израиле. Я принял предложение при условии неполного рабочего дня, но постепенно для меня оказалось слишком трудным работать целый день в конторе пароходной компании, писать статьи и еще помогать в Союзе. Поэтому в ноябре 1977 года я оставил работу и переехал в Иерусалим. Мессианское движение развивалось быстро. К вере приходило все больше и больше молодых, и в Израиле стало заметным влияние американского движения Евреи за Иисуса. Нам уделили внимание средства массовой информации, и наше положение стало более устойчивым.

Я стал членом Лозаннского комитета всемирной евангелизации, вошел в штат Библейского общества и помог начать свою деятельность Израильскому союзу мессианских евреев. Мессианский союз хочет связать друг с другом верующих евреев из всех общин. Многие из нас, мессианских верующих, еще не чувствуют себя адаптировавшимися в Израиле. Мы машем крыльями, как птица, которая пока не научилась летать. У нас еще не отрасли сильные крылья, которые позволили бы нам подняться ввысь подобно орлу.

Проблема заключается в том, что все мы очень разные. Не забывайте, что у каждого еврея особая предыстория. В общины входят люди из Р1емена, Индии, Шанхая, Южной Африки, Эфиопиии, Британских островов, Северной и Южной Америки. Израиль — большой бурлящий котел. Наши общины все еще несут на себе следы церковных течений, с которыми мы сталкивались в диаспоре, включая способ отправления богослужения. У нас существуют харизматические и не харизматические группы.

Часто община держится благодаря какой-либо сильной личности, чьи взгляды оказываются доминирующими и, возможно, становятся препятствием для более широкого развития. Иногда проблема возникает не на богословском уровне, а в связи с личностью руководителя.

Это помешало росту еврейско-мессианской части Тела Христова в Израиле. Поэтому Еврейско-христианский союз, зиждущийся на учении апостола Павла, изложенном в его Послании к Ефесянам, глава 2, хочет соединить евреев и верующих неевреев при соблюдении уважительного отношения к имеющимся между ними различиями. Мы хотим, чтобы в общине возродился еврейский элемент, но мы хотим дать место и уверовавшим язычникам, которые, согласно апостолу Павлу, обрезаны в своих сердцах.

В свое время апостол Павел боролся с еврейскими вождями, которые считали, что уверовавшие из других народов должны принимать обрезание. Он учил, что бывшие язычники могут сохранять свои культуру и образ жизни, поскольку последние не противоречат Писанию. Им разрешалось даже есть мясо на языческих трапезах, если при этом они не оскорбляли чувства других верующих. Бог не хотел, чтобы язычники были отрезаны от своих корней. А еврейские верующие должны были оставаться в рамках своего еврейства. Павел и другие апостолы вели еврейский образ жизни, но в то же время были связаны с активно растущей Церковью язычников.

В том-то и состоит трагедия, что где-то на путях истории еврейский элемент был вытеснен из Церкви и заглох. А в синагогах для евреев, веровавших в Иисуса как в Мессию, не было места. Позади нас 1600 лет, в течение которых быть евреем означало не быть христианином и наоборот: быть христианином означало не быть евреем. Только совсем недавно ситуация изменилась. И церковь, и синагоги лишились своей монополии. Для евреев и христиан стало возможным жить и веровать, следуя Новому Завету. Теперь еврей может оставаться евреем и веровать в Иисуса, а христиане готовы согласиться с наличием особого пути еврейских братьев, и сестер.

Мало кто из евреев смог найти в стране, из которой они прибыли, будь то Америка, Швеция или Голландия, место, где они могли бы выражать свою веру по-еврейски. Здесь, в Израиле, мы постепенно к этому приходим. Мы возрастаем в количестве. Трудно установить, сколько в нашей стране мессианских евреев, так как большинство общин — смешанного характера. Некоторые группы состоят наполовину (или даже меньше) из евреев. Предположительно таковых насчитывается полторы тысячи, рассеянных по 30 — 33 общинам. Если считать, что в каждой общине в среднем по 50 евреев, то получим обще количество верующих евреев — около 1500 или, может быть, 2000 человек.

Но Бог никогда не придает значения количеству. Мы знаем, что в верхней горнице было всего 12 человек, и если бы мы имели хотя бы каплю их рвения, то могли бы совершать великие дела.

До 1970 года многие евреи вели двойной образ жизни. О том, что они верующие, знали только их семьи и члены общины; они держали это в тайне от окружающих. В Израиле еще было много нищеты, и многие жили на пособие. Поэтому им было трудно заявить себя верующими.

Когда мы приехали сюда 29 лет назад, среди верующих евреев почти не имелось таких, которые бы родились здесь. Все были приезжие. Мы страдали комплексом подполья, развившимся из-за того, что не было общин, в которых бы говорили на иврите. В одном из первых собраний, на котором я присутствовал в 1963 году, участвовало 30 человек, говоривших на семи языках! Возникла молодежная группа, но многие молодые люди не смогли выдержать давления, которому они подвергались в школе или в армии.

Затем возникла проблема песнопений. Все наши песни, которые мы пели, были переведенными на иврит христианскими протестантскими гимнами. Мы нуждались в собственных песнопениях.

Первая по-настоящему автономная община в этой стране основана в сентябре 1969 года. С тех пор у нее появилось много последователей. Мы начали организовывать молодежные лагеря для верующих второго и третьего поколения, у нас уже имеется двести новых еврейских песен местного происхождения, а в 1989 году в Первой конференции обновленного израильского мессианского союза приняло участие сто делегатов. Мы начали общественную евангелизацию, особенно в Хайфе и Тель-Авиве. В Иерусалиме это осуществить труднее.

Под водительством Святого Духа мы должны создать нечто подлинно еврейское и в то же время мессианское. Бог поставил нас в положение, когда мы не можем пользоваться проторенными путями. Методы евангелизации, применяемые во всем мире, здесь не срабатывают. Приемы, способствующие росту общины, успешно принявшиеся где-то в другом месте, здесь бесполезны.

Бог защитит нас от того, чтобы мы превратились в секту с которой остальное население страны не хочет иметь ничего общего. Движение мессианских евреев родилось от Бога и может принести плоды в полной мере лишь с Божьей помощью.

Бог основал это движение, и только Он знает, куда оно приведет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *