Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 2 — Эльханан, художник. 1-я часть

Глава 2 — Эльханан, художник

Глава 2 — Эльханан, художник

Такси доставило меня в Гило, один из прекрасных пригородов Иерусалима. Когда я увидел рассеянные по холмам белые домики, мне припомнился текст из Библии, где говорится, что Иерусалим заселит окрестности (Зах. 2, 4). Я подумал: Как красиво здесь будет весной, когда на фоне белых стен зацветет лиловым цветом бугенвилея.

Утро было исполнено красоты и света, и не только в буквальном смысле. На меня освежающе подействовала встреча с художником Эльхананом (сорока пяти лет) и его женой Джулией.

Эльханан, со слегка седеющими кудрями и аккуратной бородкой, показал мне сначала альбом с фотографиями своих работ. Одна из них напомнила мне прекрасную настенную роспись моего отца под названием Источник, и я пригласил Эльханана приехать ее посмотреть. В то утро я много раз слышал это слово источник, поскольку большая часть жизни Эльханана прошла в поисках источника.

Он искал его во многих странах и многое испытал, пока, наконец, не нашел Бога.

Эльханан предложил мне посидеть в сукке * на балконе, так как шла неделя Праздника Кущей. Мы беседовали, и нас обвевал легкий ветерок, проникающий сквозь ивовые ветви на крыше сукки. Джулия принесла мисочку с орешками и графин фруктового сока. Мы помолились. Эльханан молился о том, чтобы Господь сохранил нас в сукке Своего мира.

Я принадлежу к еврейской семье, члены которой прибыли в Соединенные Штаты из Венгрии и Чехословакии. Родился я в Нью-Йорке. Затем наша семья, подобно многим, переезжала все дальше и дальше на запад Штатов. В конце концов, мы осели в Калифорнии, где я и вырос. Нас можно было бы назвать средней еврейско-американской семьей, консервативной, но не ортодоксальной. Мы не были слишком религиозны и не очень-то хорошо знали Библию. Но мы всегда сознавали себя евреями, хотя и не могли полностью охватить всю глубину нашего национального призвания.

У меня всегда было такое чувство, что я живу не в том месте и не в том времени. Я никогда и нигде не чувствовал себя дома.

С самого раннего детства все в моей жизни как-то не ладилось. Дети, с которыми я играл, были неинтересными. Их шутки вовсе не были забавными. Темы, на которые они разговаривали, меня не интересовали. Вы понимаете, что я имею в виду?

Когда мне исполнилось 25 лет — в шестидесятые,— мир изменился. Может быть, это Дух Божий излился на мир, не знаю. Произошло то, чего евреи ждали 2000 лет: вновь был обретен Иерусалим; в полном разгаре было движение хиппи, и тут Калифорния занимала первое место.

Что-то тревожило меня, но я сам не знал, что. Я чув-стовал себя полностью оторванным от моего поколения. Я постоянно думал: Должно же существовать нечто большее, чем то, что я вижу вокруг. Подготовка к моей Бар-Мицве * мне совсем ничего не дала. Я сказал: Они только говорят о Боге, но я Его не вижу.

Мои родители посоветовали мне пойти посмотреть фильм «Десять заповедей». Мне было тогда 12 лет. Они думали, что, быть может, фильм произведет на меня впечатление и заставит лучше относиться к религиозным занятиям. Мы посмотрели фильм, и я нашел его великолепным. Он и в самом деле подействовал на меня. Я сказал: Если Бог существует, то Он именно таков.

Но Бог не был для меня такой реальностью в Калифорнии, как на Синае. Я не мог ощутить Его присутствие и прервал подготовку к Бар-Мицве.

Когда я начал изучать искусство в университете, у меня там также возникли проблемы. Я выставлял свои работы на выставке в Глендэйле, что позволило мне заработать немного денег. Я сказал: Куплю-ка себе билет в один конец и уеду в Европу. Я уложил свои краски и кисти в чемодан и поехал, сам не зная куда.

В те дни я выстроил для себя целую философию, которая сводилась к следующему: Все, что до сих пор мне показывали, — ложь. Все, что мне приходилось слышать, по сути своей — неправда. Единственное, в чем можно быть уверенным, это то, что мои пять органов чувств сами могут воспринять. Я могу верить только в то, что сам вижу или что сам испытал.

Наиболее важной частью моей философии было утверждение: Нам необходимо вернуться в наше прошлое. В Америке нет ничего, что было бы старше 250 лет, и все запаковано в целлофан и не имеет даже запаха.

Итак, в Европу! Там можно двигаться назад во времени, там, по крайней мере, еще можно услышать запах хлеба. Я прибыл в Париж, и, действительно, когда я шел по его улицам, меня сопровождали запахи булочной. Я боялся что-либо упустить, я хотел сам все на свете потрогать, понюхать, увидеть и испытать. В Европе можно потрогать стены, о которые облокачивался Наполеон. В Америке можно только прочитать об этом в книгах; здесь можно это ощутить самому.

Я прожил в Париже 5 лет, зарабатывая себе на жизнь тем, что рисовал иллюстрации к книгам и сам писал статьи и повести. Я снимал прекрасную студию вблизи острова Сен-Луи.

Я посетил соседние страны: Англию, Германию и Италию. Увиденное я сравнивал с тем, что читал в книгах, и все пытался углубиться в историю. В Риме мне даже показалось, что я близок к источнику. Во мне начало нечто созревать, постепенно приобретая все более определенную форму. Святой Дух, который призывал меня с самого раннего детства, наполнил меня предчувствием встречи.

Я хотел забраться еще дальше в глубь времен и из Рима поехал в Грецию, колыбель западной цивилизации. Я записывал все, что там пережил, все, что видел и слышал. Впоследствии, перечитав свои записи, я был немало ими удивлен.

И все же я не нашел истины. Большая часть моей жизни была связана с изобразительным искусством, но как мне изобразить источник, если, я не знаю, где он находится и что собою представляет?

Все мешало: слишком много техники, слишком много художников, слишком много пап и мам. Я был потерянной душой, ищущей саму себя. Грех на иврите — хет. Это слово — нечто вроде выстрела из ружья, не попавшего в цель. Видно, я шел не в том направлении и полностью утратил цель жизни.

Жизнь моя стала безрадостной. Особенно в любовных делах. Я жил безнравственно, но даже это было своего рода поиском. Я искал истину и любовь, но не там, где должно. Я практически перестал сознавать себя евреем.

Однажды меня спросили: Ты еврей? Я ответил вопросом: Что такое еврей? Тогда меня спросили: Твои родители евреи? Я ответил: Да. — Значит, ты еврей. Не хочешь ли съездить в Израиль? Я сказал: Ни за что. Израиль был последним местом, куда бы мне хотелось поехать.

Я работал вместе с одним моим другом, которого знал с пятилетнего возраста. Он писал книги, а я их иллюстрировал. Этот друг предложил: Давай поедем в Бразилию. И я сказал: Рц почему бы и нет? За прошедшие пять лет я испытал все, что только можно испытать в Европе, и мне хотелось уехать. Источника в Европе не было, я это уже знал. Мы купили билеты в один конец, и я очутился в Бразилии, а там все, к чему я ни прикасался, рассыпалось в прах. В Европе мои дела шли успешно, но теперь началась новая глава в моей жизни и благословение пропало.

Во-первых, возникла проблема денег. Я прибыл раньше моего друга и испытывал нужду в деньгах. Я нашел квартиру и стал в ней жить, но вскоре убедился, что недооценил разницы в культуре.

Бразилия — это не Европа. Будучи американцем, вы можете чувствовать себя в Европе почти как дома. Но Бразилия — это поистине иная планета. Первобытная и чувственная. Жара изматывает вас. Никакой интеллектуальной жизни, и вы просто все время чувствуете себя грязным и потным. Вся жизнь вращается вокруг чувства.

Когда я нашел квартиру, мне сразу же бросилась в глаза надпись на двери на португальском языке: Здесь Бог присутствует и Иисус живет.

Я открыл дверь — тогда я еще ничего не знал о Руах Ха-кодеш *, — и как будто кто-то в моем сердце произнес: Ты открываешь дверь в новый период твоей жизни. Я шагнул внутрь и почувствовал себя подобно Алисе, попавшей в страну чудес через кроличью нору. Я погрузился в густую, глубокую тьму.

С этого момента все пошло кувырком. Если я протягивал руку, чтобы взять что-либо, оно тут же улетучивалось и в моей руке оказывалась пустота. Я сам себе опротивел и чувствовал себя ужасно одиноким. Но даже и тогда глубоко в моем сердце жила уверенность, что я двигаюсь в направлении источника.

Меня окружал мир примитивных, ничем не ограниченных эмоций. Западная культура здесь еще ни к чему не прикоснулась. Даже внутреннее побуждение выражалось в резкой, грубой форме. Другими словами, я погрузился в прошлое еще глубже, чем в Греции. Это была Африка. Африканский элемент заметно присутствует в Бразилии, более чем где бы то ни было в Южной Америке, — особенно в Рио-де-Жанейро. Я продолжал работать над книгой, и меня все больше и больше начинал занимать образ Иисуса.

В Греции, где я писал статьи против христианства и Церквей, я защищал Еврея на кресте, оставшегося непонятным. Каким-то образом я чувствовал свою связь с Ним, непонятым Евреем Иисусом. Но религия не находила во мне отклика. Я слишком хорошо сознавал, что есть истина и что есть ложь, и я видел слишком много лицемерия. Особенно меня возмущало то, как евреи и христиане осуждают друг друга. Вы знаете, как это бывает: Ты не должен разговаривать с ним, потому что он гой * или Тебе нельзя дружить с ним, так как он не еврей и т. д. Любой ценой я хотел найти источник.

Никаких компромиссов, никаких поисков работы или семейной жизни. Как могут такие, как я, заводить семью и погружать детей в подобный мир? Иногда я думал: Стану респектабельным, еврейским художником-иллюстратором. Но за что здесь можно ухватиться? Этот ящик, возможно, имеет этикетку, но у него нет ручки!

В каждом ящике, который я открывал, была пустота или только пыльные книги. Все эти четыре года в Бразилии я чувствовал себя, как рыба, вынутая из воды. Я обнаружил: то, что вижу я, другие не видят. Идя куда-то с друзьями, я часто говорил: Вы видите то-то и то-то? Это не может быть случайностью. Мои друзья прозвали меня Человек, не признающий случайностей. Я видел во всем определенный порядок, причину и следствие; некий план. Я только не мог понять, в чем этот план заключается.

Мне было 30 лет, а я уже чувствовал себя стариком, все повидавшим и все испытавшим. Я не обрел надежды ни в чем из того, что читал или видел. Будь-то политика, или религия, или искусство — ни в чем не было истины. Я знал, что было много художников, которые лишали себя жизни, оставляя лишь болезненный след в душах своих друзей.

В начале 1977 года мне приснился сон. Я стою около пруда в каком-то саду. Был чудесный, прохладный вечер. Я заметил, что пруд покрыт толстой стеклянной плитой с небольшим отверстием в ней. Снизу к самому стеклу подступали водоросли. Это было так красиво и так заманчиво, что я разделся и нырнул через отверстие в стеклянной плите и тут же понял, что под стеклом я не буду иметь доступа к воздуху. И пока плыл, я не мог найти отверстие и начал уже задыхаться. На этом сон кончился. Но я не проснулся. Я снова шел по берегу того же пруда. Но теперь я ступил на стеклянную плиту, чтобы проверить, насколько она крепкая. Я убедился, что она выдерживает меня, и видел, сколь прекрасны водяные лилии, прижимавшиеся к нижней стороне плиты. И вдруг между лилиями появилось бледное лицо тонущего человека — это было мое лицо. И я проснулся.

Этот сон меня сильно озадачил: человеку не должны сниться подобные сны. И лишь спустя какое-то время мне раскрылось его значение,

В январе 1977 года я поехал с друзьями в Сальвадор, чтобы побывать на празднестве Масленицы. В те дни Масленица в Сальвадоре носила еще первозданный характер, без коммерческого налета, как в Рио. Она праздновалась прямо на улицах, и весь город принимал в ней участие. Здесь было все: музыка, танцы, наркотики, мат, магия… Все, что люди подавляли в себе в течение года, выплескивалось наружу. Люди там очень бедны, но во время Масленицы они прожигают жизнь.

В те дни Бог начал изливать Свой Дух на меня, что вызывало во мне такое чувство, будто я приближаюсь к источнику. У меня было видение, длившееся 3 дня и 3 ночи. Между бодрствованием и сном практически не было никакой разницы. Есть только 2 варианта, — думал я.  — Либо исполняется все то, что я искал, либо существует только сатанинская тьма безо; всякой надежды. Я понял, что ничейной земли нет, нет промежуточной зоны, а есть только свет и тьма. Как поет Боб Дилан: Ты должен кому-нибудь служить: или дьяволу, или Богу.

Я проводил время с друзьями, наблюдая масленичный карнавал, но Бог постоянно говорил со мной. Он говорил устами людей, с которыми я встречался. Здесь я впервые начал сознавать свою греховность. И понял, что мои грехи достигли апогея.

Вы бросаете в землю семя, через какое-то время оно прорастает ‘и, наконец, дает плод. Я понял также, что грех есть болезнь, в конечном счете приводящая к смерти. Как если бы кто-то включил свет и осветил комнату, полную мусора. Я не мог этого вынести, не мог больше так жить.

Кое-какие знаки указывали в сторону Иисуса и давали мне особое чувство успокоения. Так, я встретил девушку с кулоном на серебряной цепочке; внутри кулона просматривалось горчичное семечко… На мой недоуменный вопрос она рассказала притчу Иисуса. Вера подобна малому зернышку, которое несет в себе огромный заряд и может дать жизнь большому дереву. Иисус сказал это 2000 лет назад, и сальвадорская девушка носила украшение, напоминавшее о Его словах.

Я, еврей, был тронут. Слово задело и разум, и сердце, и душу. Это было поистине живое, действенное слово. Покрывало, заслонявшее умственный взор, стало спадать, и я получил возможность ясно видеть. Библия говорит о покрывале, лежащем на сердце евреев, подобно завесе, некогда отделявшей Святое Святых и разодравшейся сверху донизу после крестной смерти Иисуса. Всю мою жизнь я пытался разодрать эту завесу снизу, но мне это никак не удавалось. Теперь Бог разодрал ее сверху, и я вдруг увидел всю мою жизнь — годы, прожитые в Лос-Анджелесе, Париже, Греции и Бразилии.

В голове мелькали различные места и люди. Прошлое развернулось предо мной, подобно свитку. История возвратилась на 45 лет назад, в детство моих отца и матери, когда их родители выехали из Венгрии и затем отправились дальше, в землю Израильскую. Затем мне был показан Сион, город Великого Царя, — то, о чем я никога не думал. Я вернулся в Египет, ко времени Исхода, к патриарху Аврааму. Свиток продолжал раскручиваться. Все в нем было взаимосвязано. Все обретало для меня не только историческую, но даже, скорее, духовную реальность.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *