Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 11 — Фабио, музыкант. 1-я часть

Глава 11 — Фабио, музыкант

Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 11 — Фабио, музыкант

В дом, где я остановился в Хайфе, на минутку зашли Рауль и Адриана Розенвейг. Они искали медсестру-голландку. Оказалось, что та на дежурстве, и им пришлось уйти ни с чем. Адриана была на последнем месяце беременности. Пока я провожал их к автобусной остановке, выяснилось, что Адриана ужасно боится надвигающейся войны и возможности использования отравляющих газов. Они оказались мессианскими евреями из Аргентины. Я пригласил их выпить по чашечке кофе в уличном кафе. Показав на дождевую тучу, Адриана сказала, что хорошо бы пошел дождь, так как он поможет оседанию газов. Я успокоил ее: Думаю, сюда война не доберется. Взяв их за руки, я помолился вместе с ними о том, чтобы Бог избавил их от страха, ибо мы находимся в безопасности под кровом Всевышнего. Когда я сообщил им, чем занимаюсь в Израиле, они сказали: Вам нужно поговорить с Фабио, музыкальным руководителем нашей общины. У него интересная история.

Так Господь устроил, что наши пути с Фабио пересеклись — благодаря неожиданной встрече на автобусной остановке в Хайфе.

Мой отец приехал в Аргентину из Польши в возрасте десяти лет. Мать родилась в Аргентине, но ее предки тоже были из Польши. Отец был портным. Я вырос в семье, принадлежащей к среднему классу. Среди моих друзей было несколько евреев. Я часто говорил с ними о Боге. Не только о еврейских праздниках и т. п., но о действительно духовных вещах. Уже тогда я что-то искал. В детстве я чувствовал себя беззащитным и часто испытывал страх. Мои сестры вышли замуж, и я остался один в семье. Это не привело к большим переменам в моей жизни; просто стало больше места.

Не могу сказать, что я был счастлив. Глубоко в моем сердце таилось трагическое мироощущение, с которым я не мог совладать. Мне было семь лет, когда умерла мать моей матери. Эта смерть произвела на меня огромное впечатление, так как бабушка жила вместе с нами. Я видел ее каждый день, и вдруг она исчезла. Я часто думал о смерти. Что такое смерть? Почему мы разлучаемся с нашими близкими? Я помню, как однажды ночью, проснувшись, позвал маму. Она пришла и присела на край постели. Я сказал ей: Мамочка, я не хочу умирать. И мама сказала: Детка, ты не умрешь. Моя мать не была верующей, но слова, сорвавшиеся с ее губ, произвели на меня глубокое впечатление. Я стал об этом думать, и мне захотелось узнать, как можно человеку жить, не умирая. Я прочел всевозможные книги; особенно меня интересовали книги философские и религиозные. Я помню, как в день моего рождения, когда мне исполнилось 12 лет, я затеял с другом дискуссию на философские темы.

Я учился в консерватории в Буэнос-Айресе по классу фортепиано и хотел стать учителем музыки. Окончив консерваторию, я заинтересовался рок-музыкой, джазом и техникой звукозаписи и таким образом тесно соприкоснулся с этим миром. В очень раннем возрасте я стал употреблять наркотики. Должно быть, мне было лет тринадцать, когда я впервые попробовал марихуану. Мир музыки, искусства и наркотиков подтолкнул меня в сторону псевдорелигии. Я познакомился с белой магией, агностицизмом, Четвертым путем, восточным мистицизмом и т. п. Я прочел кучу книжек о всевозможных религиях и культах.

Однажды ко мне в руки попал Новый Завет, где я прочел про Иисуса. Несмотря на путаницу, царившую в моей голове, я смог увидеть, что Иисуса нельзя поставить на один уровень с Буддой или Магометом. Иисус был совсем другой. Он был ближе мне, чем все остальные боги. Он мог бы стать моим другом, но это было невозможно из-за того, что я еврей. Во мне назревал глубокий внутренний конфликт.

Дома мы праздновали еврейские праздники, такие, как Рош-а-Шана, постились в Йом-Кипур и отмечали Песах с песнями и всем, что положено. В нашем доме Иисусу не было места. Говорить о Нем не запрещалось, но это никому не было нужно. Он не принадлежал нашей жизни. Мы не испытывали ненависти к христианам, но между ними и нами была пропасть.

Я считал, что Иисус не может быть Мессией, так как, по моему мнению, это было бы слишком просто. Он сказал: Тех, кто приходит ко Мне, Я приведу к Отцу. Мне казалось это слишком легким. К тому времени я прочел много сложных философских книг, и поэтому идея, что Иисус дарует вечную жизнь уверовавшим в Него, казалась мне ребяческой. Но глубоко в сердце у меня уже укоренилось сознание своей греховности. Я знал, что ищу себе оправдания. Мне хотелось достичь высокого духовного уровня, чтобы угодить Богу. Я стал заниматься йоговскими упражнениями, чтобы достигнуть уровня, где бы я смог найти Бога.

Я считал, что Иисус годится лишь для бедных и невежд. Даже само слово грех звучало для меня слишком несовременно; оно принадлежало временам моей бабушки. Вы понимаете, что я имею в виду? Это слово для моего поколения не годилось. Грех — это нечто старомодное, во что современный человек уже не верит.

Я начал экспериментировать с кокаином и погрузился в еще больший мрак. Затем я стал сам промышлять наркотиками. Я употреблял дозы, достаточные для того чтобы войти в кайф, но не слишком большие, так как я должен был быть в состоянии выполнять мою работу техника звукозаписи; кроме того я выступал на концертах в Буэнос-Айресе. Мои мыслительные способности стали притупляться, так что я перестал распознавать опасность. Я разрушал и тело, и душу. Моя нервная система была поражена. Я выпивал массу алкоголя, ночами напролет играл рок-музыку, спал с кем попало и думал: Вот настоящая свобода, не понимая, что стал рабом греха.

Тем временем мои поиски истины и Бога продолжались. Я никогда не был атеистом. Я всегда верил, что Бог есть, хотя Он и далек от меня. Иисус стоял немного ближе. По крайней мере, Он был человеческим существом; когда Он ходил по земле, Он разговаривал подобно мне. Но я не мог принять Его учения — оно было слишком простым.

Я прошел курс в Школе самопознания. И, как ни странно, там нам предписывали читать Ветхий и Новый Заветы. Мне говорили: В мире слишком много тайн, постарайся сам отыскать, где есть истина. Этот курс сделал меня импотентом. Занятия истощили меня и физически, и эмоционально, запутав еще больше. Мне нельзя было просто обращаться с вещами; я должен был осознавать, кто я есть, 24 часа в сутки. Согласно моим учителям, я должен был постоянно спрашивать себя, кто я по отношению ко всей вселенной. Например, если я брался руками за голову, я должен был проследить и осознать движение каждой мышцы. Я очутился в мире смерти и сатаны. Глубоко внутри я знал, что должен положить этому конец, но был не в силах это сделать. Я сознавал, что такие вещи не могут быть от Бога. Но Бог позволил, чтобы я оказался в этом тупике.

Однажды вечером я вдруг рассердился на все эти учения и сжег все мои книги. У меня была целая библиотека мистической литературы, причем довольно ценная. Но я больше не мог выдержать напряжения, отнес все книги на крышу и устроил там костер. Я рассердился, потому что эти книги лишили меня сексуальной жизни. Я возненавидел Бога и всех на свете. Моей кармой * было умереть вдали от Бога.

Я не знал, как мне установить контакт с Богом. Мое еврейство было запрятано глубоко в моем сердце. Я жил в католической стране и чувствовал себя достаточно евреем, чтобы быть несчастным, но недостаточно, чтобы черпать из этого источника силу. Я помнил, как ребенком слышал рассказы о Моисее, Аврааме и Давиде и как я гордился тем, что принадлежу к этой божественной семье. Но где теперь была та Божественная сила, которая водила Израилем в прошлом? Я знал, что патриархи не были обычными вождями, но имели особые взаимоотношения с Богом. Они получали от Него силу и власть совершать чудеса.

У меня был друг-еврей по имени Мика; у него дома располагалась наша студия звукозаписи. Мы репетировали еженедельно и затем вместе выступали. Мика читал Библию. Он, еврей, читал Новый Завет! Он тоже искал Бога, и мы часто говорили с ним об этом, главным образом, поздно ночью. Иногда мы брали Библию и вместе ее читали. Я решил переехать к нему на улицу Аррибенос. Туда приехало еще несколько человек, и мы образовали нечто вроде коммуны. Это были, в основном, молодые музыканты, также ищущие Бога. Мы пытались найти Бога с помощью Библии, которую вместе читали, далеко не все понимая. У нас также была такая молитва: Боже, мы веруем, что Священное Писание исходит от Тебя, и мы просим Тебя показать нам, кто Ты.

Мы употребляли наркотики и жили в путаном мире духовного хаоса. Но с Библией я никогда не расставался. Я верил в то, что Иисус приходил на землю, но только не ради евреев. У моего друга была такая теория: Бог являет Себя евреям непосредственно; посему они не нуждаются в посреднике вроде Иисуса. Иисус необходим только язычникам. Поэтому и я не придавал большого значения Иисусу.

Шли месяцы. Я много работал в различных студиях звукозаписи, употреблял кокаин и чувствовал себя все более и более несчастным. Революционные идеи, которые я провозглашал в искусстве, не могли заполнить мою пустоту. Проходя по улицам и встречая людей с детьми, я восклицал: Давайте веселиться и освобождаться от всяческих пут! Но я был рабом в большей степени, чем они.

Затем мне представилась возможность съездить в Израиль. Один друг из Израиля написал мне, что хотел бы меня увидеть. В то время я практически жил в студии. Иногда спал только по часу в сутки. Я пришел к заключению, что есть только один путь освободиться от мира наркотиков, алкоголя и секса: уехать из Аргентины. Может быть, как раз будет хорошо для меня, если я все оставлю и уеду в Израиль.

Я играл в оркестре на фортепиано, электронном пианино и электронном барабане. Мы выступали на концертах, превращая их в сногсшибательные шоу. На один из этих концертов пришел посмотреть и послушать нас Омар Зальтрон, друг одного моего коллеги. Затем мы пригласили его навестить нас на улице Аррибенос. Войдя в дом, он увидел на кухонном столе Библию и спросил: Вы что, читаете здесь Библию? Да, читаем. Он сказал: Знаете ли вы, что Библия говорит о настоящей свободе? И стал объяснять нам, как Иисус пришел, чтобы исполнить Свое божественное предназначение и искупить весь мир. Я подумал: Этот парень сумасшедший. Он сам не знает, о чем говорит. Но в коммуне были и другие люди, слушавшие его с интересом. Мы спросили Омара, где он пропадал последние несколько лет, и он рассказал нам, что учился в Библейском институте и стал проповедником. Это было слишком невероятным, чтобы быть правдой! Когда-то он тоже употреблял наркотики и восставал против общества, а теперь стал частью истэблишмента!

Омар продолжал навещать нас и все больше и больше рассказывал нам о Христе. Он объяснил, что Бог хотел установить с нами отношения и даровать нам примирение с Собой. Иисус — Совершенная жертва, которую ожидают евреи. Я начал слушать более внимательно. То, что он говорил, представляло для меня опасность, так как если я приму этот образ мыслей, весь мой мир полетит вверх тормашками. Мысль о том, что Иисус, возможно, является Искупителем Израиля, постепенно стала пускать во мне корни. Но если бы я в это поверил, то оказался бы предателем своей семьи и своей культуры. Для меня Иисус был преходящим явлением; фигурой, висевшей на кресте в христианском храме. Я заметил определенное подобие между иудаизмом и католичеством: та же пустота службы; молитва, исходящая из холодного сердца. Омар посетил нас еще раз и побеседовал с несколькими молодыми людьми из нашей компании. На них это произвело такое впечатление, что они приняли Иисуса и крестились.

Итак, этот простой путь подступал ко мне все ближе и ближе, но я не хотел иметь с ним что-либо общее. Я сознавал, насколько велико расстояние между мной и Богом, и простой путь Иисуса был еще слишком труден для меня.

Я жил в одной комнате вместе с Мэрилин, одной из девушек, входивших в нашу коммуну. Она была учительницей музыки, отличной пианисткой и хорошей певицей. Она также, вместе с другими молодыми людьми, приняла христианство, после чего перестала со мной жить. Почему, она не могла объяснить. Единственное, что она могла сказать, это: Бог не считает правильным то, что мы живем вместе… Я рассердился и спросил: Что же такое со мной не в порядке? Я думал, что сделал что-то плохое. Я этого не понимал, но и она тоже не понимала.

Накануне моего отъезда мы устроили прощальный вечер, но он получился довольно печальным. Мы оба понимали, что что-то не так; мы много выпили и легли спать вместе. Но уже подступали перемены.

В таком состоянии я уехал из Аргентины, размышляя о моих близких друзьях, вдруг уверовавших в Иисуса. По прибытии в Израиль я сразу же поехал в Иерусалим. Я ходил по улицам Сиона и плакал, сам не зная, почему. Может быть, в Иерусалиме обитал мистический дух, воздействовавший на мои чувства. Я сам не понимал, почему целыми днями плачу. Я открыл Библию и прочел; Блажен, кого Ты избрал, …чтобы он жил во дворах Твоих. Но я чувствовал себя совершенно недостойным находиться в Его дворах. Я думал: Это святая гора Божья, а я скверный и грешный. Я понимал, что стою на святой земле в городе, который Он создал для Себя. Я плакал, когда был на могиле Давида и у Стены плача. Я проводил все утренние часы, гуляя по старому городу, и все время плакал. Люди смотрели на меня с удивлением, так как я разговаривал вслух с самим собой. Я молился: Боже, зачем Ты привел меня сюда? Я недостоин, чтобы быть здесь.

Мэрилин, эта фантастическая женщина, оставленная мною в Аргентине, написала мне, и мои друзья тоже написали мне о том, как Бог изменил их жизнь и как Иисус начал разговаривать с ними. Мэрилин описывала странные вещи, которые Святой Дух произвел в ее жизни. В доме на улице Аррибенос многое изменилось.

Каким-то образом я очутился в киббуце Рамат-Рахел и стал ходить в ульпан изучать иврит. Спустя пять месяцев я вернулся в Иерусалим. Меня приютила одна лесбиянка, возглавлявшая феминистское движение. В ее доме говорились ужасные вещи, которые я вынужден был слушать. Я читал Библию и искал истину, но снова пытался повернуть все таким образом, чтобы мне можно было продолжать спокойно грешить. Я по-прежнему употреблял наркотики и был не в состоянии радикально изменить свою жизнь. Теперь я начал серьезно думать о том, что для меня нет больше надежды и что я погиб навсегда. Я не получал больше удовольствия от наркотиков. Посещаемые мною вечеринки казались мне пустыми. Даже в Израиле можно совершенно себя загубить.

Между тем из Аргентины продолжали приходить письма. Мои друзья приобретали новый опыт в связи с их верой в Бога. Их жизнь менялась все больше. Они прислали мне книгу о еврейском Мессии и указывали на пророчества в Ветхом Завете, относящиеся к Иисусу. Я сравнивал эти тексты из Ветхого Завета с Новым Заветом и вынужден был признать, что они соответствовали друг другу. Отдельные фрагменты картинки-загадки начинали состыковываться.

Я стал работать в студии звукозаписи в Тель-Авиве. Но мне необходимо было большее количество денег, чем я зарабатывал, для покупки наркотиков, и я испытывал большие денежные затруднения.

Я стал все больше скучать по моим друзьям в Аргентине. Мне хотелось увидеть их и услышать от них самих, что с ними происходит. Я уже знал, что они владеют тем, чего мне так не хватает; тем, что я все еще отчаянно ищу. Я доверял им, они ничего не скрыли бы от меня, они не были лицемерами. Мы привыкли быть честными и открытыми друг с другом. Если бы они не нашли мира и радости в Боге, они честно сказали бы мне об этом, потому что не стали бы мне врать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *