Двенадцать евреев находят Мессию. Глава 10 — Ави, друг страждущих. 2-я часть

Я сознательно последовал за Господом и ежедневно благодарил его за то мгновение, когда в самый трудный момент моей жизни Он явился мне. Я не искал Его; это было невозможно, так как я не знал Его; Он искал меня.

После войны я соединился с мамой и рассказал ей о том, что испытал и что я хотел бы следовать за Иисусом; что я верю в Него как в нашего Мессию. Она ответила: Сынок, если ты думаешь, что это правда, я даю тебе мое благословение.

Мама так и не пришла к вере. Когда я рассказывал ей об Иисусе, она обычно говорила: Должно быть, Иисус был хороший человек. Но она не смогла Ему открыться и так и не обратилась. Она умерла в 1983 году в возрасте 84 лет.

Из моего убежища я установил связь с одним роттердамским пастором. Он вел занятия по изучению Библии в своем доме и, посещая их, я многому научился.

После войны я завершил свое образование. Посещал Художественную Академию в Роттердаме, а по вечерам ходил в музыкальную школу, где обучался игре на фортепиано. Затем я занялся эрготерапией, и в течение двадцати лет проработал в различных больницах в качестве эрготерапевта.

Эрготерапия — это своего рода дополнение в физиотерапии. Вы делаете с пациентами специальные упражнения, чтобы помочь ему лучше владеть частями своего тела, если они поражены какой-либо болезнью или отказали в результате несчастного случая.

Я встретил Эстер, мы поженились, и у нас родилась наша первая дочь. Моя жена —не еврейка; она выросла в христианской семье. Затем мы эмигрировали в Израиль. Наиболее важной причиной, по которой мы решили окончательно обосноваться в Израиле, явилось наличие скрытого антисемитизма и повторяющиеся время от времени его новые вспышки. Страх, что неонацизм может снова поднять голову, заставил нас решиться на переезд сюда. Это было десять лет назад. Мы больше не являемся голландскими подданными; у нас израильское гражданство.

Когда мы сюда приехали, нас спросили: Куда бы вы хотели поехать? Я ответил: В Галилею. Но с таким же успехом они могли и не спрашивать, так как там не нашлось места. Нам сказали: Дома есть только в районе Негева. Ну, что ж, тогда в Негев. Так мы попали в Беер-Шеву. Мы стали первыми, кто получил квартиру в этом новом районе. Раньше, выглянув из окна, можно было увидеть верблюдов, шагающих с бедуинами на спине. Иногда выход из двери дома бывал заблокирован стадом овец, которых пасли бедуинские девочки. Но, увы, все это исчезло из-за разрастания города.

Мы считаем, что у нас здесь хорошая атмосфера: люди открыты и ощущают свое единство. Возможно, это потому, что наш город не является таким деловым центром, как, например, Тель-Авив, где все спешат, чтобы побыстрее попасть на работу. У них остается гораздо меньше времени на общение. Когда я иду по городу, все со мной здороваются. Но это потому, что я живу здесь уже более десяти лет. Меня при встрече спрашивают: Как поживает ваша семья? Все ли в порядке? Все приветливы, благожелательны.

Первые несколько лет я работал в качестве эрготерапевта, до тех пор пока мы не занялись нашим теперешним делом! Между тем у нас родилось еще двое детей…

Это началось 5 лет назад. Внезапно среди ночи Эстер разбудила меня: Я думаю, что получила знак от Господа. Она рассказала мне, что у нее было видение, указывающее на то, что мы должны открыть свой дом для людей, терпящих нужду. Я выразил недовольство, что меня разбудили среди ночи и не сразу воспринял идею принимать в свой дом других людей. Я сказал Эстер: Хорошо, малышка, утром я помолюсь и попрошу Господа подтвердить мне это и, если возможно, дать нам какой-нибудь знак. Я и в самом деле так поступил и пришел к заключению, что жена права. Я только не знал, с чего нам начать, и снова просил у Господа подать какой-нибудь знак.

В тот вечер в Беер-Шеве в семь часов. собиралась группа для изучения Библии. Я пошел туда раньше Эстер, так как она оставалась еще дома кое-что приготовить для детей. Она сказала: Можешь идти, я приду через несколько минут. Вскоре после начала собрания приходит Эстер и вызывает меня: Тебе необходимо вернуться домой; к нам в дверь постучался человек, нуждающийся в помощи. Я сразу же отправился вместе с ней домой, где, и правда, нас ожидал какой-то человек. Недолго думая, он выбрал именно наш дом и позвонил в дверь: в связи со своими семейными обстоятельствами, он не знал, что ему делать.

Он оказался наркоманом; у него не было денег, и он просил приюта. Знак, о котором я просил, я получил, можно сказать, с телеграфной скоростью. Это был наш первый гость из наркоманов, проживший у нас три месяца, пока не очистился.

У нас всего три комнаты. Старшая дочь отдает свою комнату каждому новому гостю, а младшая дочь укладывается на ночь здесь, в гостиной: составляются вместе два кресла.

Между прочим, мы с женой также спим в гостиной. Сын и старшая дочь спят в единственной оставшейся спальне на двухъярусной кровати. Что касается нашего первого постояльца-наркомана, то у него сейчас все хорошо, и мы постоянно поддерживаем с ним отношения. Его семейная ситуация полностью нормализовалась.

С тех пор к нам то и дело обращаются с просьбой взять к себе кого-либо из наркоманов, даже от имени официальных органов. Социальные службы, представители закона и пенитенциарной системы знают, что мы верующие. Мы заявили об этом с самого начала, и они принимают нас безоговорочно такими, какие мы есть. Израильское правительство не реализует социальных программ, подобных имеющимся во многих странах. Поэтому многое здесь должно делаться по личной инициативе. Для организованной борьбы с наркоманией в стране не хватает денег. К сожалению, мы единственные верующие, кто этим занимается: берем к себе в дом наркоманов и заботимся о них.

Из восемнадцати наркоманов, прошедших через наш дом за последние годы, шестнадцать пришло в норму. Двоих мы были вынуждены отпустить, так как они сами не проявляли интереса к своему исцелению; остальные в настоящее время ведут себя нормально. В среднем они проводят у нас по три месяца каждый. В’ течение этого времени они являются членами нашей семьи — во всем; именно таков наш замысел. Из-за приверженности к наркотикам в их жизни начисто отсутствует какая бы то ни было дисциплина. Но в каждой семье существуют (или должны существовать!) правила: в определенное время вставать, в определенное время завтракать, обедать, ужинать и т. п. Благодаря трудовому распорядку в семье, они возвращаются в русло нормальной жизни.

За время, прошедшее с тех пор, как мы прибыли в Израиль, наша духовная жизнь обогатилась на 100%. Мы захотели принять крещение здесь, в водах Иордана. Это был незабываемый день. Мы специально так поступили, желая начать абсолютно новую жизнь в служении Господу. Я бы даже сказал так: смыть свое прошлое и целиком отдать себя Господу. С того времени мы занимаемся делом, которое указал нам Господь.

Здесь в Беер-Шеве имеется маленькая община мессианских евреев, немного верующих арабов и небольшое количество верующих других национальностей. Мы собираемся все вместе каждую субботу вечером на службу. Кроме того, у нас проводятся еженедельные вечерние занятия по изучению Библии. И наконец, у нас еще есть Джосси, наш приемный сын. В этом месяце ему исполняется четыре года. Он родился здоровым, но в шестимесячном возрасте захлебнулся водой. Его матери не было дома. Когда она пришла, у ее сына уже наступила клиническая смерть. Ребенка отвезли на скорой в больницу, что заняло полчаса, и там его удалось вернуть к жизни. Но его мозг испытал чрезмерную нагрузку, и его полностью парализовало. Когда его родители услышали об этом, то не захотели его забирать. Он был слепой, глухой и парализованный. Он не мог глотать, и поэтому его нужно было кормить искусственно. Родители бросили его, не смогли принять его таким.

Мы услышали эту историю от одного социального работника из этой больницы, помолились и спросили у Господа, что бы мы смогли сделать. На следующий день мы пришли в больницу и сказали: Послушайте, мы думаем, что сможем создать для этого ребенка атмосферу любви и тепла. Так Джосси стал жить у нас. Мы очень благодарны Господу.

С тех пор как он стал жить у нас, его состояние значительно улучшилось. Каждые двадцать минут ему нужно давать — через нос — двадцать миллилитров жидкого питания.

Из-за полученной мозговой травмы он совсем не растет и не прибавляет в весе. Но, как видите, он может сам двигать своими ручками. Уже в течение некоторого времени он снова способен немного слышать. Он различает свет и тьму, но больше, мы подозреваем, пока ничего не видит. Посмотрите-ка, его ручки двигаются. Поначалу он вовсе не мог этого делать. Мы уверены, что у Бога есть какой-то план в отношении этого ребенка. Ведь он был уже клинически мертвым, лишь спустя более получаса возвращен к жизни, и состояние его понемногу улучшается, причем не благодаря техническим средствам в больнице, а здесь, дома, и прежде всего силою Святого Духа. Жизнь Джосси не бессмысленна. Мы считаем за Божье благословение для себя, что, в силу нашей любви к Мессии, мы можем о нем заботиться. Может быть, любовь — единственное, что он в состоянии испытывать. Хотя он ничего не видит и не слышит, но явно чувствует нашу любовь.

Эстер работает по полдня в доме для престарелых. Это наш главный источник доходов. Средняя зарплата там составляет 850 шекелей в месяц, но, как правило, Эстер работает только по утрам и лишь изредка во второй половине дня. А цены все время растут. Мы не получаем никакой компенсации за то, что берем к себе в дом наших, приверженных к наркотикам, гостей (как я их называю). Они разделяют с нами все — что мы имеем и чего не имеем; просто они живут с нами одной жизнью.

Сам я, как видите, художник. Я написал эти виды Иерусалима и проиллюстрировал две книги: одна из них посвящена празднику Песах, а другая — предназначена для детей старшего возраста. У меня были две выставки, но, конечно, все это не дает регулярного дохода. Можно смело сказать, что мы — бедные.

Считаю ли я себя мессианским евреем? Что ж, я оказался достаточно евреем, чтобы быть арестованным нацистами и чтобы получить разрешение на проживание здесь. Когда я был еще мальчиком, моя мать часто повторяла, что мы — евреи, не вкладывая в это никакого религиозного смысла. Итак, я знал, что мы евреи, но не понимал, что это означает. Когда я спрашивал об этом мать, она говорила: Послушай, сынок, я не могу тебе объяснить точно: это нечто внутри тебя, это — у тебя в крови. Так я никогда и не получил вразумительного ответа на свой вопрос. И если сейчас вы спрашиваете меня, считаю ли я себя мессианским евреем, то я должен сначала спросить себя: А что такое еврей?

Да, я рожден матерью-еврейкой, благодаря чему, согласно израильским законам, считаюсь евреем. Но я также являюсь последователем Иешуа. О — Бог, Который трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит (Исайя 42, 3), — научил меня состраданию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *